Но дубинкой больше не хочу. Спрашивали – отвечаем.
– Томин.
– Николай Григорьевич. Тысяча девятьсот семьдесят шестого года рождения. Верно?
Головастый мужичок. Конечно, верно. Вернее верного. Паспорт-то настоящий.
– Правильно.
– Очень хорошо, Николай Григорьевич. Моя фамилия – Небранский, старший следователь РУВД. Зовут Анатолий Игоревич. Вот, ознакомился с материалом. Пренеприятнейшая ситуация.
«Как же вы докатились?» – это я про себя.
– Как же вы докатились? – это он вслух.
– Не знаю.
Самый универсальный ответ. Ну, не знаю, в самом деле. «Колобок, колобок, куда ты катишься? Я тебя съем!» – «Не ешь меня, дяденька следователь из РУВД, я тебе песенку спою».
«Очень странно. Не судим, не задерживался, на учете в ИДН не состоял. И вот те раз. Коробок анаши, изъятый при досмотре оперуполномоченным уголовного розыска. Очень непонятно».
Да уж, конечно, Я и сам сначала не понял. Подваливает Игорь Анатольевич. «Здоров, Томин. Все бездельничаешь?» – «Я не бездельничаю, Игорь Анатольевич, я временно безработный. Второй год. А время, между прочим, на то и время, что границ не имеет. Оно все время временно. Да не заговариваю я вам зубы, Игорь Анатолич, ну, не найти мне ничего по душе. И даже без души. Спасибо, не надо, я сам. А при чем здесь карманы? Обыск, что ли? Ах, досмотр. Досмотр-осмотр. Да нет у меня ничего, что вы привязались ко мне? Вы же меня знаете, я ни с чем таким не путаюсь. Перепродажа мелкого опта еще более мелким по закону не карается. Это рынок-рыночек. „Финансиста“ читали? А с криминалом ни-ни…»
Сглазил. Забыл. Про этот сраный коробок. Как говорит один мой знакомый наркоман: «Знал бы, где возьмут, „соломку“ б раскидал». А все Сопля:
«Том, а Том, ты все равно целый день по рынку ползаешь, ларьки обтираешь. Передай Зеленому. Он тоже обтирает. Я ж должен ему, просто завтра на рынке отсвечивать не хочу. Меня эти мудаки генеральские пасут. Сволочи, прошлый раз еле удрал. Генерал совсем рехнулся, пятьдесят процентов сверху накрутил. И попробуй поспорь – месяц на койке минимум. А я Зеленому должен. Обещался в срок. Сделаешь, Том? Завтра, а? Чего там, передал и все. С меня пиво. Какой криминал, Том? Ты чего? Да кто тебя прихватит? Ты ж никогда и нигде. Трудновоспитуемый, не больше. А если что – скинь. Не мое, знать ничего не знаю, поди докажи. Не дрейфь, Том…».